Политика. Politics.


Интервью шиитского шейха Али аль-Ахмеда
Interview by Shia Sheikh Ali al-Ahmed


En (source)

 

The religious curriculum in Saudi Arabia

teaches you that people are basically two

sides: Salafis [Wahhabis], who are the winners,

the chosen ones, who will go to heaven, and

the rest. The rest are Muslims and Christians

and Jews and others.

 

They are either kafirs, who are deniers

of God, or mushrak, putting gods next to God,

or enervators, that's the lightest one.

The enervators of religion who are they call

the Sunni Muslims who ... for instance,

celebrate Prophet Mohammed's birthday,

and do some stuff that is not accepted

by Salafis. 

 

And all of these people are not accepted

by Salafi as Muslims. As I said, "claimant

to Islam." And all of these people are

supposed to be hated, to be persecuted,

even killed. And we have several clergy --

not one Salafi clergy -- who have said that

against the Shi'a and against the other

Muslims. And they have done it in Algeria,

in Afghanistan. This is the same ideology.

They just have the same opportunity.

They did it in Algeria and Afghanistan,

and now New York. ...

 

What do you mean, it reached New York? 

Well, when it was a local problem, the

American media did not really care much

about it. But until September 11, you saw

how this faith of hate, I call it, did to all of us,

to New Yorkers and to the rest of the world, honestly. ...

 

But the Saudi government has condemned

what happened on September 11....

 

... Yes, Prince Nayif condemned bin Laden,

and other princes... Prince Turki condemned

bin Laden. They did not condemn that message. They condemned bin Laden. ... Bin Laden

learned this in Saudi Arabia. He didn't learn

it in the moon. That message that Bin Laden received, it still is taught in Saudi Arabia.

And if bin Laden dies, and this policy

or curriculum stays, we will have other

bin Ladens. ...


Ru  (перевод)


Религиозное образование в Саудовской Аравии учит вас, что люди делятся на две категории: салафитов (ваххабитов), победителей, избранных, тех, кто попадет

на небеса, и всех остальных. Эти остальные – мусульмане, христиане, иудеи и другие. 

 

Они либо кафиры, которые отрицают Истинного Бога, либо мушраки, почитающие божеств, близких к Истинному Богу, либо слабые, последние - самый легкий случай. Слабыми в вере они называют суннитов, которые, например, празднуют день рождения пророка Мухаммеда и совершают некоторые поступки, недопустимые

с позиции салафитов. 


И все эти люди не принимаются салафитами за мусульман. Как я говорил, это «претенденты на принятие ислама».

И всех этих людей призывают ненавидеть, преследовать и даже убивать. И у нас есть ряд богословов, не только салафитов, которые высказались подобным образом против шиитов и других мусульман.

И они претворили это в жизнь в Алжире,

в Афганистане. Это одна и та же идеология. Они также обладают одинаковыми возможностями. Они проделали это

в Алжире и Афганистане, и вот теперь

в Нью-Йорке.      


Вы хотите сказать, это добралось

до Нью-Йорка?

 

Ну, когда это было локальной проблемой, американские СМИ это по большому счету не заботило. Но, когда наступило

11 сентября, вы поняли, что это за религия ненависти, как я ее называю, это коснулось всех нас, жителей Нью-Йорка и остального мира, правда… 

 

Но саудовское правительство осудило то, что случилось 11 сентября…     

 

Да, принц Наиф осудил бен Ладена, и другие принцы… Принц Турки осудил бен Ладена. Они не осудили саму идею. Они осудили

бен Ладена… Бен Ладен учился этому

в Саудовской Аравии. Он не на Луне этому учился. Этой идее, которую бен Ладен воспринял, по сей день учат в Саудовской Аравии. И, если бен Ладен погибнет,

а эта политика и образование останутся,

мы получим других бен Ладенов… 



"Ким Чен Ын укрепляет свою власть" (фрагмент статьи)

Kim Jong-un consolidates his power (a fragment of the article)

Fr (source)

 

Exécution du numéro 2 en Corée du Nord :

Kim Jong-un «consolide son pouvoir»

 

Chang Song-taek, considéré jusqu'alors comme

la deuxième personnalité la plus puissante

du régime de Pyongyang, a été exécuté pour

avoir «trahi la nation». Pour Olivier

Guillard, directeur de recherches Asie à

l'Institut des relations internationales

et stratégiques (Iris), cet événement brutal

laisse présager de nouvelles provocations

sur la scène internationale.

 

La première année ayant suivi la mort de

Kim Jong-il (le 17 décembre 2011) était une

année d'observation, où l'on se demandait

si le régime survivrait à ce dernier. 2013 a

été celle de consolidation du système

post-Kim Jong-il, durant laquelle son fils

Kim Jong-un a assis son pouvoir.

 

Il a notamment fait remplacer environ

50% des cadres de l'armée, une manière

d'éviter de laisser trop de place aux anciens

et aux sceptiques. La mort de son oncle et

mentor, qui était censé encadrer l'ascension

du dirigeant trentenaire, intervient une

semaine avant le 2e anniversaire du décès

de Kim Jong-il, et s'inscrit dans cette même

logique consistant à conforter le fils comme

seul et unique dirigeant.

 

Chang Song-taek ne constituait certainement

pas une menace et je ne crois pas du tout

aux raisons avancées par le régime: il n'y a

pas eu de début de coup d'État en Corée du Nord.

En (перевод)

 

North Korean Number Two’s execution:
Kim Jong-un “consolidates his power”

Chang Song-taek who, before recent times had been regarded as the second most powerful person of the Pyongyang regime, was executed for “betraying the nation”. Olivier Guillard, Director of Asian Research for The Institute of international Relations and Strategy (Iris), believes this cruel story presages new provocations
on the international scene.

 

The first year after Kim Jong-il’s death (December 17, 2011) was one of observation, when the further existence of the regime was getting defined. 2013 became the year of consolidation for the post-Kim Jong-il system, when his son Kim Jong-un was asserting his power.

 

He has replaced about 50% of the army cadres not giving any place to old and skeptic ones. His uncle’s and mentor’s deaths regulates ascension of the 30-year leader one week after second anniversary of Kim Jong-il’s death and, according to its own logic, affirms the son as the only and unique leader.

 

Even though Chang Song-taek did not represent a threat and I am not convinced by the reasons advanced by the regime: this did not seem to be the start of a coup in North Korea.